Тень за спиной  - Тана Френч

На этот раз Люси сразу подошла к домофону. На ней снова были черные штаны армейского покроя и толстовка, но сегодня чистые. Она смотрела на меня без всякого выражения и ждала.

– Доброе утро, – сказала я. – Мы могли бы побеседовать или для вас слишком рано?

– Я думала, вы даже раньше приедете. – Она повернулась и направилась вверх по ступеням.

В гостиной стоял промозглый холод, который поселяется в доме, если не топили всю ночь. Пахло тостами, кофе и дымом, табачным на этот раз. Чучело лисы, старые телефоны и моток спутанных кабелей исчезли. Вместо них появились проигрыватель и стопка потрепанных пластинок, большой картонный ящик с цветочными горшками и рулон холста до потолка, который в развернутом виде оборачивался деревенским пейзажем, исчезающим вдали. Комната словно была забита историями, которые толкались по углам и требовали большего пространства.

В этот раз Люси села первой, захватив диван, стоявший спиной к окну, а мне предоставила устраиваться на том, где свет будет прямо в лицо. Она быстро училась. На кофейном столике ждали пачка сигарет, зажигалка, пепельница и чашка кофе. Она сидела и спокойно смотрела на меня, предоставив мне ходить первой.

Я уселась на хлипкий диван.

– Хотела бы поделиться с вами кое-какими мыслями. Пожалуйста, не говорите мне, права я или ошибаюсь, пока я не закончу. Просто выслушайте. Хорошо?

– Я уже рассказала все, что знала.

– Просто выслушайте.

Она пожала плечами:

– Ну если вам так хочется.

Она долго перекидывала ногу на ногу, пристраивала чашку кофе на коленях и наконец замерла, готовая сделать мне одолжение и выслушать.

Я подхватила игру. Поправила подушки, поерзала, устраиваясь поудобней, так и сяк выбирала, как бы поэлегантней вытянуть ноги. Люси терпеливо ждала, когда же я заговорю.

– Итак, – сказала я, все-таки угнездившись. – Начнем с вашей дружбы с Ашлин. Вы были гораздо ближе, чем пытались наc убедить. Согласно ее телефонному трафику, вы, девочки, разговаривали и обменивались сообщениями как минимум раз в день. Вы были настоящими подругами. Настоящими.

Люси кончиком пальца выловила какую-то соринку из кофе и принялась ее рассматривать. Черная одежда, фон из сине-желтых мексиканских ковров и светлый локон, упавший на белое лицо, делали ее почти невидимой, слепой зоной.

– Должна быть веская причина, по которой вам не хотелось, чтобы мы об этом знали в воскресенье. О том, что вы с Ашлин были не так уж близки, вы сказали, как только речь зашла о ее тайном романе. Это может означать одно из трех: или вы знаете об этом человеке больше, чем говорите; или вы боитесь его и не хотите, чтобы он выяснил, что вы что-то знаете; или вы полагаете, что он может выйти на вас через нас.

При слове «боитесь» Люси моргнула. Провела пальцем по краю чашки.

– Мы с напарником сначала решили, что Ашлин встречалась с бандитом.

Выражение ее лица сообщило бы мне, сколь далеко это предположение от правды, если бы я сама этого уже не знала.

– Только вчера вечером мы догадались. Женатый любовник Ашлин не был гангстером, он был полицейским.

Повисла тишина. Я лучше Люси умею молчать. У меня гораздо больше практики. В конце концов она спросила:

– Это все?

– Да. Теперь ваша очередь.

– Очередь? Мне нечего сказать.

– Есть. Я прекрасно понимаю, чего вы боитесь (она снова моргнула), но если бы вы хотели держать рот на замке, вы бы так и поступили. Вы рассказали нам, что Ашлин с кем-то встречается на стороне, потому что хотели, чтобы мы нашли его. Вам не хотелось влезать в это слишком глубоко, вы надеялись, что если укажете нам верное направление, то мы сами до него доберемся. Мы добрались.

Люси упорно смотрела в чашку.

– Тогда я вам не нужна.

– Были бы не нужны – меня бы здесь не было. Я почти уверена, что знаю, с кем встречалась Ашлин. Я почти уверена, что знаю, кто ее убил. Но я не могу это доказать.

– Или вы так говорите, чтобы выведать, как много знаю я.

– Хотите услышать то, что я еще никому не говорила? У нас на работе есть шкафчики в раздевалке. Пару месяцев назад кто-то взломал мой и нассал туда. Прямо на мой спортивный костюм и на несколько протоколов допросов.

Люси не подняла взгляда, но я уловила, как дрогнули ее ресницы. Она слушала.

– А вот и важная часть. Отдел убийств расположен в стороне от других подразделений. В этой части здания никого нет, только мы. А на двери гардероба висит замок с кодом. Это сделал кто-то из моего отдела.

Она подняла глаза:

– Зачем?

– Просто я им не нравлюсь. Они хотят, чтобы я ушла. Но не это важно. Важно то, что мы живем не в полицейском сериале, где все копы спаяны железным братством и если кто-то наедет на полицейского, то закончит свои дни в канаве, а все улики испарятся. Я ничем не обязана отделу. И я не пришла сюда прибирать за кем-то его бардак. Я просто расследую убийство. И если кто-то встанет на моем пути, будь он хоть трижды копом, я без колебаний покончу с ним.

– Это должно меня успокоить?

– Если бы я хотела заткнуть вам рот, я бы уже это сделала. Так или иначе. Я знаю, вам что-то известно. Если бы я не хотела, чтобы это всплыло, меня бы не интересовали детали.

На секунду мне показалось, что она меня поняла. Но лицо Люси снова замкнулось. Она сказала резко:

– У меня нет возможности удостовериться, говорите ли вы правду.

Я вытащила телефон, нашла файл со сказкой Ашлин и протянула телефон Люси:

– Вот. Думаю, это адресовано вам.

Я молилась, чтобы она не расклеилась снова, потому что сегодня у меня не было времени собирать ее по кусочкам, но Люси оказалась сделанной из прочного сплава. Она закусила губу, а когда посмотрела на меня, ее глаза влажно блестели, но плакать она будет потом.

– Это ведь почерк Ашлин?

– Да.

– И написанное имеет для вас смысл?

– Да.

– Я не до конца поняла, но вот к чему пришла. Если у сказки не будет счастливого конца, вы должны мне все рассказать. Я думаю, что произошедшее вполне можно охарактеризовать как так себе конец.

Люси отозвалась смехом, беспомощным, дребезжащим.

– Карабосса и Меладина… Когда мы были детьми, Ашлин выдумывала всякие истории про наши сумасшедшие приключения, и в ее историях нас так звали. Я даже не помню, откуда появились эти имена. Хорошо бы у нее спросить.